Честно говоря, не собиралась свои роды описывать. Да и времени уже прошло, дай боже. Но вот каждый день читаю и читаю новые рассказы об этом, просто слезы иной раз текут, решила тоже написать.
Начну с того, что беременность протекала не очень легко, так что практически все прелести в виде раннего и позднего токсикозов, высокого давления, угрозы, отеков и так далее я испытала. Периодически трепала нервы и моя врач в ЖК, изобретая все новые и новые анализы, которые нужно было делать по ее направлению в платных поликлиниках. Большинство их них я проигнорировала, равно как и требование, что всем беременным нужно пройти врача венеролога в кожно-венерологическом диспансере. Всякой заразы я боюсь панически, поэтому посещать этого врача отказалась категорически. Вообще, я этой врачихи боялась, и перед каждым приемом себя и малыша успокаивала, что мы не будем слушать всякие гадости, которые она нам будет говорить.

Долго искала врача, у которого хотела бы рожать, и в итоге, познакомившись с несколькими врачами, у которых в разное время рожали мои подруги, я остановилась на 7 роддоме, врач Екатерина Борисовна (к сожалению, не знаю фамилии). Самым важным фактором на тот момент для меня было то, что все ее указания очень совпадали с моими убеждениями, как то: поменьше слушать врачей, прислушиваться к себе, только положительные эмоции, свежий воздух, здоровая еда, никаких лекарств.

Срок, который мне поставили в ЖК, был 10 марта, но я твердо была убеждена, что рожу гораздо раньше, вернее я очень хотела родить побыстрее, потому что в последние месяцы терпеть постоянные боли в спине, из-за которых я практически не могла спать, было все труднее. Очень весело, наверное, было наблюдать за мной, когда я пыталась найти удобное положение – 10 минут на одном боку, 10 минут на другом, 10 минут стоя на четвереньках, 10 минут стоя на коленях и опираясь локтями на диван. Затем снова по кругу все эти позы.

К началу февраля, опробовав все спальные места в квартире, в том числе и пол, я поняла, что готова рожать. Ребятенок довольно спокойно вел себя днем, видимо, когда я больше двигалась, его укачивало, и он большей часть спал, зато ночью я не спала, наблюдая за выпирающими из моего живота локтями и коленками, поглаживала его спинку, когда он икал и разговаривала, разговаривала, разговаривала с ним…Мы с мужем давно знали, что там у нас Ваня, так что обращались к нему по имени (наверное, поэтому Ванюшка уже с 2 месяцев стал поворачивать голову, откликаясь на свое имя). В 34 недели я угодила на сохранение в 7 роддом, к Екатерине Борисовне и тут случилось чудо! У меня исчезли все боли, я спокойно спала, не вспоминала об изжоге, мучившей меня с 7 месяца, вообще, если бы не живот и не движения малыша, можно было бы забыть, что я беременна. Неделю, провалявшись в больнице, (ну не люблю я это заведение) я упросила врача выпустить меня дохаживать домой. Договорились мы, что в 37 недель, где-то 15 февраля я приду на УЗИ.

Дома меня ждала мама, приехавшая сразу, узнав о том, что я попала на сохранение – она тоже была уверена, что я вот-вот рожу, хотя до срока оставался еще месяц. Мама у меня по гороскопу Водолей, а Ванька намечался Рыбками, так вот мама все время меня уговаривала – ну давай, пусть будет Водолейчиком, как я… Просидев у нас почти 2 недели, и устав каждое утро спрашивать меня, как дела, и не дождавшись родов, она уехала домой. Мы остались вдвоем с мужем, вернее, втроем. Спина у меня стала болеть гораздо меньше, я с удовольствием гуляла каждый день (хотя было скользко и я очень боялась упасть), ела мандарины в невероятных количествах и ждала.

14 февраля вечером я договорилась с Екатериной Борисовной прийти на УЗИ. Уже в ночь на 14 я практически не могла спать, периодически каменел живот, я тщетно пыталась засечь время, надеясь, что это начинается ОНО… Но никакой периодичности не заметила – живот то напрягался и сразу отпускал, то в течение часа была тишина. Дождавшись утра в кресле перед телевизором, потому что спать я просто не могла, поехала на УЗИ. Идя вслед за врачом в смотровую, я сказала, что у меня такое впечатление, что малыш уже просто между ногами, Катерина рассмеялась и сказала: «Сейчас посмотрим!». Взгромоздилась я на кресло (ох, как люблю я это процедуру !) и по выражению лица Катерины…что, я рожаю?
Нет, еще вроде нет, но шейка мягучая (это ее словечко, я его потом не раз слышала), на 2 пальца открытие. И вердикт: «Завтра с вещами к 10 утра у меня! Если ночью начнешь рожать, звони, и на скорой сюда!»

УЗИ. Узист очередной раз спрашивает: «Пол знаете?» - «Да, мальчик» - отвечаю. «Правильно, мальчик, примерно 3100-3200, уже можно рожать». В приподнятом настроении выхожу из роддома, клятвенно обещаю завтра быть и, балансируя, мелкими-мелкими шажочками, чтобы не упасть, спускаюсь на Красноармейскую. Захожу на работу, поговорить с девчонками. Радостно сообщаю, что завтра иду рожать. Малыш в животе весело пляшет, видимо у него тоже хорошее настроение.

Дома встречает муж – глаза лихорадочно блестят, щеки красные, кашель. Меряем температуру – 38 с лишним. Решаем, что если утром будет такая же температура, то в роддом я поеду сама на такси. Пакет с детским решаю пока не брать, как-то не верится мне, что я уже завтра рожу. Все остальные шмотки упакованы в два огромных пакета. Засовываю туда еще журнальчики о родах – я читала, что вовремя схваток полезно читать, это отвлекает от боли. Ха! Потом я поняла, что тот, кто пишет такие статьи никогда не рожал!

Вечером звонит шеф, уговаривает завтра заехать на работу. Говорю: «Вы в своем уме! Мне завтра в роддом!» «Ну, вот и чудненько", - отвечает,- это ж рядом, на одной улице. Сначала к нам заедешь, а потом в роддом».

Утром муж меряет температуру, но я и без градусника вижу, что какой там из него провожальшик в роддом. Еще заразит меня. Вызываю такси, так чтобы заехать по пути на работу, прощаюсь с мужем. Он, кстати, так и не верит, что я еду рожать, как-то расхолодило его то, что я уже в роддоме неделю пролежала, и ничего, да и потом, сегодня только 16 февраля, до 10 марта еще почти месяц.

Заехав на работу, ровно в десять я уже была на пропускнике в роддоме. Катерина спустилась, едва взглянув на меня, спросила, сколько ночей я уже не спала. Отвечаю: «Четыре». «Значит, сегодня родишь», - ответ. Странно, схваток у меня нет, с чего она взяла. Девочка, принимающая меня, спрашивает Катерину – куда меня определять, на 4-й этаж, там, где профкойки? Та отвечает, что на 2-й. На втором этаже родзал, это я знаю. Переодеваюсь в свой халат и тапочки, складываю вещи в пакет. Теперь у меня уже три огромных мешка. Пришла акушерка из родзала, подхватила мои пакеты и увела меня.

Дверь с надписью «Родильное отделение». Сердце колотится. За дверью встречает еще одна девочка, потом я узнала, что это санитарка, и, почти обняв меня, заводит в предродовую. Четыре койки. Кроме меня никого нет. На стене часы. Одна из стен стеклянная, это, наверное, чтобы за роженицами можно было наблюдать из коридора. Огромные окна, которые выходят во двор. Одна из кроватей застелена, лежит куча отглаженных пеленок и рубашка, та самая, с разрезом до пупа. Переодеваюсь еще раз. Выдали еще халат, чтобы ходить в туалет, прикатили аппарат для прослушивания сердечка малыша. Пришла Катерина – о боже, опять кресло. Осмотрев меня, она довольно улыбается: «Все в порядке, процесс пошел». Но я же ничего не чувствую! Хотя, вроде какие-то легкие потягивания, не более, и периодичности я не наблюдаю. Хожу вперед-назад по палате, постепенно замечаю периодичность, где-то раз в 10-11 минут есть легкое потягивание. Звоню маме, и гордым голосом сообщаю, что я уже в предродовой! Мама ахает, и со слезами в голосе желает мне мужества, сообщая, что сегодня же выезжает.
Какое мужество, мне абсолютно не больно! Ах, как потом я вспоминала мамины слова…

На часах начало двенадцатого. Звоню мужу, и уверяю, что я сегодня рожу. Он спросонья, хрипит мне: «Да ладно!» Обижаюсь и выключаю телефон. Звоню подруге, которая рожала здесь же, у Катерины, 3 месяца назад. Спрашиваю, сколько весь процесс у нее занял? «А что, ты уже?» - спрашивает. «Ну, уже в предродовой!» - боже, ну отчего у меня столько гордости в голосе. Выпытав у подружки все подробности, прикидываю, что может быть, часам к восьми вечера, я и рожу. Продолжаю наматывать круги по предродовой, глажу пузико и уговариваю малыша не бояться. Смотрю, что схватки уже чаще, где-то раз в 6 минут, но все такие же, почти неболезненные. Катерина снова смотрит на кресле, и говорит, что надо проколоть пузырь, потому что он плоский, и из-за этого схватки не усиливаются. Я соглашаюсь, ррраз – и потекло что-то теплое. Воды абсолютно чистые – я знаю, что это хороший признак.

Снова хожу, схватки усиливаются и учащаются. Периодичность 4 минуты, и тут появляется боль, сначала легкая. Потом все сильнее и сильнее… Почему-то терпеть мне ее легче, опираясь локтями на кровать и пританцовывая, точнее переступая с ноги на ногу на самом пике схватки. Периодически смотрит Катерина, но уже на кровати. Подтекают воды, и кровь, хожу с пеленкой между ногами, все время хочется в туалет по-маленькому, и когда присаживаюсь над унитазом, как-то легче терпеть схватку. Я, вообще, достаточно терпеливый и сдержанный человек, поэтому кричать и стонать не собиралась. Звонит муж, до него наконец-то дошло, что я не шучу, он поднял по тревоге своих родителей, те отпросились с работы, и теперь они все вместе у нас дома переставляют мебель, собирают кроватку – в общем, готовятся.
Очередной звонок на пике схватки – муж: «Мама спрашивает, что тебе завтра принести покушать?» Какая мама, какое кушать! Мне так хреново! Я рожаю! Идите вы все! Бросаю трубку.

Катерина: «Давай посмотримся» Ах, какая радуга чувств, когда на пике схватки тебя еще и смотрят! Хочется сжать зубы и мычать. Звонит телефон. Муж, видимо, напуганный моей реакцией на предыдущий вопрос, тихонечко, аккуратно так спрашивает: «А что у тебя болит, живот?!» У меня истерический смех, я выдавливаю из себя, что у меня болит все. Катерина смотрит на меня во все глаза и говорит: «Ну, ты даешь, на пике схватки, я руку засунула, а ты еще и по телефону говоришь!»

Боже мой, я хочу, чтобы все это поскорей закончилось. Маленький мой, как ты там? Неужели тебе так же плохо как мне? Держись, держись, мы прорвемся. На часах уже три. Время летит незаметно. Неожиданно у меня начинает повышаться давление. На пике схватки мне кажется, что я падаю, поэтому, несмотря на то, что ходить или стоять все-таки легче, меня уговаривают лечь на бок. Давление 170/110. На пике схватки отчетливое ощущение, что картинка, которую я вижу перед глазами – кафельная стенка палаты – наезжает на меня. Очень хочется во время схватки выгнуться дугой и напрячь ноги, но где-то я читала, что так к ребенку поступает меньше воздуха, поэтому терплю и считаю про себя. Если пик схватки пришелся на цифру 15, то я знаю, что на следующей схватке после 15 будет легче.

Какие-то незнакомые женщины в белых халатах, с Катериной, акушеркой и санитаркой Аленой я уже сроднилась. Слышу обрывки разговора: «Эпидурал… давление… раскрытие…». Смотрю на Катерину, и твержу, что я не хочу анестезии, но она боится моего давления. Две женщины – заведующая взрослой реанимацией и еще одна врач смотрят мне спину. Я стою, опираясь локтями о кровать, практически голая – рубашку задрали, чтобы посмотреть мне спину, по ногам течет, а мне все равно!

«Маша, ложись!» - слышу Катерину. «Сейчас-сейчас, я схватку перетерплю…». Ложусь, снова смотрит, раскрытие уже 7 сантиметров, анестезию решают не делать, осталось немного, да и зав.реанимацией сказала, что я просто так терплю боль, из-за этого давление повышается. Да-да, я терплю, потерплю еще, не надо мне анестезию. Почему-то я вбила себе в голову, что хочу чувствовать все, да и страшно, я слышала о плохих последствиях эпидурала, и почему-то была уверена, что со мной что-то плохое случится.
Терплю… Да что бы я! С мужиком! Когда-нибудь! Да ни за что! Я вообще попрошу, чтобы мне там потом все зашили! Никогда никакого секса не захочу, если из-за него потом такая боль!
Смотрю на часы, начало пятого. Уговариваю себя, что еще немного, каких-то 3-4 часа…И тут музыкой звучат слова Катерины: «Ну что, пошли в родзал!» «Да вы что, в родзал?! Да побежали, а не пошли!» Перед тем как залезть на кресло, я еще успела поправить прическу – мальчик же должен меня увидеть во всей красе!

Единственное неприятное воспоминание – о том, что стол в родзале все-таки не рассчитан на дам такого роста как я (у меня 157). То есть ручки, за которые надо держаться, чтобы было удобнее тужиться, были очень далеко, чтобы их ухватить, нужно как-то выгнуться.
Странное чувство распирания, меня сейчас разорвет пополам! Акушерка кричит: «Рано, не тужься!»
Боже я не могу! Как там надо передышать, если нельзя тужиться? Давит, давит. Какой идиот сказал, что потуги – это легче, чем схватки? Дайте мне его, я его прикончу! Слушают сердечко, все хорошо…Я уже в полубессознательном состоянии, меня рвет на две части, а эти изверги не разрешают тужиться! Наконец-то! Можно! Теперь крик «Сильнее! Еще! Давай!» Куда еще?! Я больше не могу! Дайте вдохнуть!
«Ну, пошла! Давай! Тужься! Тужься!» Неожиданно из меня вырывается какой-то полустон - полурык «Не могу!» Лампы завертелись, пропала четкость картинки, я плыву. Хлопок по щеке, и я вернулась… «Как еще? Да не могу я больше!»
На очередной потуге я безуспешно тужусь, Катя слушает сердечко. И тут – то ли мне показалось, то ли так и было, я слышу, что ритм сердечка резко замедлился. Боже! Ему тяжело дышать! Скорее! И с этой потуги я просто выплюнула своего мальчика прямо в руки к акушерке!

Крик! Крик моего сыночка! Его держат передо мной – смотри, мамаша, вот какой парень! Какой-то сине-красный, продолговатая головка, пуповина пульсирует… Самый красивый ребенок в мире!

У меня текут слезы…Маленький мой! Я так тебя ждала! Вот ты какой, мое золото! Детский врач забирает у меня Ванюшку, поворачиваю голову, он на весах. Два килограмма 670 грамм. «Да, а обещали 3100»-, шутя, обижается Катерина.
«Ох, ты какой прыткий! И в кого ж ты такой активный!» - удивляется врач. Мы получили 7/8 по Апгар.
В меня, конечно, в меня он такой. Знаете, как я с ним внутри на работе носилась! Как колобок!
Дайте же мне его! Мальчик быстро нашел сосок и удовлетворенно засопел. А меня стали зашивать. Испугавшись за него, я так быстро вытолкнула его из себя, что хоть акушерка и успела сделать разрез, я еще и порвалась.
«Ай, больно же!» - мне показалось, что зашивать больнее, чем весь процесс родов. То ли на меня не подействовала анестезия, но я так дергалась и ойкала, что Катерина велела принести мне мобильник, что бы я отвлеклась и ей не мешала.

Первый звонок, конечно, мужу. «Сережа, мальчик! Я уже родила! 2670 и 47 сантиметров!»
И первая реакция моего мужа: «А почему такой маленький?» Он сам родился 4 кг, да и сейчас далеко не миниатюрный, поэтому был уверен, что малыш будет крепышом.
Маленький! Сам попробуй роди! – думаю я, и набираю маму, сестру, подружек. Плохо помню, что все говорили, поздравляли, мама плакала, сестра тоже. Больше всего удивились у меня на работе – утром заезжала, а сейчас уже родила.

Родила я в 17.15, почти на 3 часа раньше, чем я сама себе напланировала .

Когда меня везли на каталке в палату, я уже полностью пришла в себя и проявилась какая-то бешеная энергия, я с каталки просто таки спрыгнула, а в палате стала быстро наводить порядки и устраиваться. Видимо, поэтому детская медсестра, увидев, что я не лежу и не сплю, спросила, приносить ли мне малыша сейчас или утром. Какое утро! Конечно, мы вместе будем ночевать. Так что с этой ночи мы не расставались. Уже сейчас, когда Ванюша уже почти «совсем большой», мама ходит на работу, а он дома работает. Няню воспитывает.

О прозе: лежала после родов я в платной палате – 200 грн, все меня устроило, мебель новая, все аккуратно, мы с малышонком одни. Туалет и душ один на две такие палаты, тоже отрицательных эмоций не вызывает. Вообще 7-м роддомом я довольна.

Мальчик родился голубоглазый, смуглый настолько, что меня все в роддоме спрашивала, какой у нас папа, потому что я очень светлокожая. Сейчас Ваньке почти 9 месяцев, смуглота сошла, но таким же белокожим как и я, он не будет, он как раз хорошо загорает. Еще я почему-то была уверена, что он будет светленьким, я родилась совсем светловолосая, как седая, и Сережка в детстве был совсем светленьким. А Ваня родился черный-черный! Сейчас у нас уже волосики светленькие, светло-русые, я бы сказала.

Отдельно хочу поблагодарить моего врача! Екатерину Борисовну! За все внимание ко мне, за такое отношение, о котором во время родов мечтает каждая женщина. Да и после родов мы общаемся, ходим с Ваней показаться, как мы выросли. Какие-то просто близкие отношения сложились. Буду рожать еще – только у нее.

Сейчас, когда я смотрю на беременных, я всем им очень завидую, потому что впереди у них самое светлое и прекрасное таинство – появление ребенка на свет! Такого накала чувств, какого-то, даже я бы сказала, просветления я никогда в жизни до этого не испытывала. Но надеюсь испытать еще, даже, когда выписывалась, пообещала Катерине года через 3 прийти за дочкой.

Мария Мироненко