Вот уже около десяти лет не утихают споры вокруг довольно щекотливой и в то же время "важной для будущего человечества" проблемы падения количества и качества человеческой спермы. Неужели мужчина стал менее мужчиной за последние 50 лет? Если верить многочисленным подсчетам сперматозоидов, проведенным за эти годы, то ответ утвердителен: с середины 70-х годов регистрируется ежегодное падение их количества примерно на 1% и ухудшение их подвижности на полпроцента.

Однако данные подсчетов, проводимых во многих городах и странах, как правило, банками спермы, вызывают большие споры и ставят перед исследователями множество вопросов. Не все подсчеты подтверждают столь пессимистические выводы. Некоторые исследователи считают, что проблема не в сперматозоидах, а в кризисе метода. Тем не менее, вопросы остаются. Главный состоит, конечно, в том, какова же причина такого сокращения количества сперматозоидов. В начале причину видели в распространении токсин в окружающей среде. Но чем больше данных накапливались, тем труднее становилось их объяснять. Так пока не ясно, почему мужчины, скажем, Нью-Йорка имеют вдвое больше сперматозоидов, чем в Лос-Анджелесе, а во многих странах Европы и вовсе никакого кризиса не наблюдается.

Споры вспыхнули в 1992 году, когда датская исследовательница Elisabeth Carlsen обнаружила огромный дефицит сперматозоидов у мужчин западных стран. Речь шла о миллионах ежедневно, что приводило к нехватке более миллиарда сперматозоидов за человеческую жизнь. Carlsen проанализировала данные около 15 тысяч мужчин, собранные в период с 1938 по 1991 годы. У нее выходило, что за это время количество сперматозоидов на кубический сантиметр сократилось с 113 до 66 миллионов, тогда как объем семенной жидкости упал с 3,4 до 2,75 кубических сантиметров. Carlsen делала однозначный вывод о падении качества мужского семени.

Это исследование и внимание к нему вызвали поток подобных исследований. Одни полностью подтверждали данные датского ученого, другие же их опровергали. Журналу British Medical Journal, опубликовавшему указанное исследование Elisabeth Carlsen, пришлось в 1996 году опубликовать вместе две статьи, одна из которых утверждала, что среди молодых людей в Шотландии наблюдалась указанная отрицательная тенденция, а вторая - что мужчины французского города Тулуза не страдали подобными проблемами. В 1997 году Национальная академия наук США попросила калифорнийского эпидемиолога Shanna Swan проверить достоверность выводов Carlsen. Исследовательница проанализировала те же 61 исследование и объявила, что, к сожалению, "в Европе и США действительно наблюдается значительное падение".

Испанская газета El Pais указывает, что маятник превалирующего научного мнения относительно этой проблемы качается в зависимости от результатов последнего по времени исследования. Так, согласно одному из последних, появившемуся в марте на страницах журнала Fertility and Sterility, в США за последние 50 лет качество семени не изменилось. "Все наши данные указывают на то, что количество сперматозоидов у среднего мужчины не меняется", говорит автор работы, Rebecca Sokol, из госпиталя матери и ребенка университета Южной Калифорнии. (Заметьте, читатель, в основном женщины изучают данную проблему.)

Однако все не так однозначно. Сперматозоиды тоже сопротивляются глобализации. Выяснилось, что географическая зависимость их количества - это норма. К тому же, разница в результатах подсчетов в соседних территориях может быть довольно впечатляющей. Здесь и крылась одна из ошибок Carlsen: она использовала неоднородные данные, которые никак нельзя было сравнивать. Jose Maria Vendrell из Instituto Dexeus Барселоны указывает, что сегодня нормы сбора и подсчета спермы совсем другие, чем 50 лет назад: во-первых, "считается нормой концентрация свыше 20 миллионов сперматозоидов на кубический сантиметр"; во-вторых, "по правилам ВОЗ пробы спермы должны браться после нескольких дней воздержания, должны быть повторены несколько раз и мужчина не должен болет и температурить в течение месяца".

Кроме того, следует учесть, что каждый исследователь пользуется подручными данными. При этом не то же самое изучать данные обо всем населении или лишь о мужчинах, которые обращаются к врачу по вопросам бесплодия или желают сдать сперму.

Столь бурные дискуссии мало проясняют ситуацию, а число вопросов без ответов все растет. Во-первых, насколько выявленная тенденция опасна для человечества? Ведь за свою жизнь мужчина в развитых странах использует от силы два сперматозоида для продолжения рода. Во-вторых, как объяснить географические и сезонные количественные изменения (весной сперматозоидов намного больше, чем осенью; может поэтому весной "не до сна"). Как влияют стресс, питание, лекарства, наркотики и образ жизни? И, наконец, как интерпретировать данные о качестве сперматозоидов? Согласно цитированной работе Rebecca Sokol, половина проанализированных сперматозоидов дефектны: 51% малоподвижны, 18% аномально скучены, а 14% имеют аномальные формы.

Кроме того, не ясно, участвуют ли аномальные сперматозоиды в оплодотворении? Если да, то влияет ли это на здоровье ребенка? Подобных вопросов будет возникать все больше и больше. В то же время, их изучение связано со многими трудностями и чисто научного, и этического, и других планов.

Кому-то данная тема может показаться смешной или неуместной. Однако следует иметь в виду, что описанные здесь проблемы представляют собой широкое поле деятельности для исследователей XXI века.

Михаил Висенс